Непоследовательная торговая политика президента Дональда Трампа, огромный бюджетный дефицит и угрозы независимости Федеральной резервной системы США могут нанести серьёзный ущерб доллару. С января он упал на 7% по отношению к другим валютам, и это худшее начало года с 1973 года. Напротив, юань, валюта Китая, находящаяся под жёстким контролем, достигла самого высокого уровня с момента переизбрания Трампа в ноябре. Иностранные инвесторы активно вкладываются в юань. Поэтому многие правительства ищут альтернативы доллару.
Бенджамин Франклин и Мао Цзэдун. Иллюстрация: Марияэлена Капути
Такой живой интерес не нов. Как и стремление Китая к интернационализации юаня. Первый такой шаг был сделан в 2009 году, когда были ослаблены некоторые меры контроля за движением капитала. Это закончилось болезненным крахом в 2015 году, когда из-за обвала фондового рынка и девальвации валюты деньги устремились к выходу. За этим последовал контроль за движением капитала, который положил конец зарождающемуся росту юаня. На этот раз чиновники стремятся обеспечить долгосрочный прогресс и сохранить более жёсткий контроль над потоками капитала.
Руководство Китая считает, что глобально признанный юань может защитить их экспортёров от колебаний курса доллара и снизить угрозу финансовых санкций со стороны США. Некоторые чиновники надеются, что иностранные компании и инвесторы не обратят внимания на жёсткий государственный контроль и, возможно, даже сочтут его преимуществом. В последние годы они добились неожиданных успехов. Доля юаня в счетах-фактурах и зарубежных кредитах выросла, и в соответствии с этим была создана впечатляющая финансовая инфраструктура, не привязанная к доллару. Но чиновники, похоже, понимают, что иностранцам нужны более весомые стимулы для использования юаня и инвестирования в юаневые активы.
Так чего же добился Китай на данный момент? По любым меркам, юаню не хватает авторитета. Хотя на долю Китая приходится почти пятая часть мировой экономической активности, его валюта используется лишь в 4% международных платежей по стоимости (по сравнению с 50% для доллара). Активы в юанях составляют всего 2% мировых валютных резервов центральных банков (по сравнению с 58% для активов в долларах). Во многом такое несоответствие объясняется контролем Китая за движением денег внутри страны и за её пределами. Многие экономисты считают, что интернационализация юаня невозможна, пока сохраняется такой контроль. 
Но даже после того, как Америка стала крупнейшей экономикой мира, доллару потребовались десятилетия, чтобы завоевать доминирующее положение. В этом плане Китай добивается удивительно быстрого прогресса. С 2022 года его скромная доля в международных платежах удвоилась. В основном это произошло благодаря изменениям внутри страны. Важным шагом стало увеличение доли юаня в торговле внутри Китая. Более 30% торговли товарами и услугами в Китае сейчас ведётся в национальной валюте (по сравнению с 14% в 2019 году). Более 50% всех трансграничных поступлений (включая финансовые потоки) осуществляются в юанях, тогда как в 2010 году этот показатель составлял менее 1% (см. диаграмму 1). 
По мнению Динни МакМахона из пекинской консалтинговой компании Trivium China, политики в конечном счёте хотят создать стабильную систему обращения юаня внутри страны и за её пределами. Это должно способствовать использованию офшорных юаней и упростить иностранцам доступ к этой валюте. В мае регулирующие органы сообщили крупным банкам, что не менее 40% кредитов, выдаваемых для содействия торговле, должны быть выданы в юанях. Чтобы увеличить оборот, чиновники хотят побудить торговых партнёров принимать китайскую валюту в качестве оплаты. Основная приманка — предложение юаней в качестве обязательства. Исследование, опубликованное в мае экономистами из Федеральной резервной системы, показало, что после введения санкций против России в 2022 году китайские банки перевели почти все свои новые зарубежные кредиты из долларов в юани (ранее только 15 % кредитов выдавались в юанях), тем самым увеличив объём непогашенного долга в юанях в три раза (см. диаграмму 2).
Правительство придерживается той же стратегии в отношении собственного баланса. С тех пор как Китай начал активно выходить на международный рынок, он предоставил 32 центральным банкам своп-линии на сумму 4,5 трлн юаней (630 млрд долларов США), создав глобальную систему финансовой безопасности, которая по своим масштабам может соперничать с МВФ. На самом деле была задействована лишь малая часть этих линий. Идея состоит в том, чтобы гарантировать странам доступ к юаню в случае кризиса, что даст им уверенность в возможности брать кредиты и покупать валюту.
Пока всё это происходило, Китай также привёл в порядок свою финансовую систему. Теперь он может совершать сделки с другими странами, не прибегая к долларовой системе, с помощью различных средств. К ним относятся цифровой юань и небанковские цифровые платежи (например, с помощью QR-кодов в популярных в Азии приложениях). Наиболее важным является изобретение CIPS, которое похоже на SWIFT, западную систему обмена банковскими сообщениями. Поскольку китайские банки могут совершать сделки вне SWIFT и делают это, роль юаня в международных платежах, вероятно, недооценивается, считает Джош Липски из американского аналитического центра Atlantic Council.
Более 1700 банков по всему миру присоединились к CIPS, что на треть больше, чем до начала войны в Украине. В 2024 году объёмы транзакций росли быстрее, чем когда-либо, увеличившись на 43 % до 175 трлн юаней ($24 трлн). На 33 рынках были созданы клиринговые банки для осуществления платежей в юанях (почти все они принадлежат китайским организациям). Некоторые из них присоединились в этом году, в том числе банки в Турции и на Маврикии. В июне Китай начал сотрудничать с Объединёнными Арабскими Эмиратами, чтобы расширить сеть CIPS в Северной Африке и на Ближнем Востоке.
Сообщалось, что в прошлом году через сеть цифровых валют mBridge, созданную Китаем совместно с другими центральными банками, было переведено несколько миллиардов долларов. В январе американский чиновник заявил, что, хотя такие платежи по-прежнему экономически незначительны, они «уже превысили порог геополитических последствий». Китайские регуляторы рекомендовали банкам активнее использовать mBridge. Привлекательность очевидна. В августе компания из Синьцзяна, региона, где организации находятся под санкциями за использование принудительного труда, использовала mBridge для выплат своим иностранным акционерам.
Что теперь? Правительство Китая, стремящееся к самодостаточности в критически важных областях, должно расширить доступ иностранцев к своим финансовым рынкам. В этом году количество финансовых контрактов, доступных иностранцам для торговли на внутренних рынках, увеличилось более чем в два раза; расширились квоты на выезд для местных инвесторов.
Ближайшие месяцы могут оказаться решающими. Ослабление доверия к доллару и благоприятная макроэкономическая ситуация должны способствовать усилиям Китая. Рост фондового рынка дал иностранцам финансовый стимул для вложения средств в юани. Снижение процентных ставок и дефляция привели к тому, что стоимость заимствований на офшорном рынке опустилась ниже 2%, что является самым низким показателем с 2013 года. Компании, в том числе иностранные, планируют выпустить в этом году рекордное количество так называемых «димсам» — облигаций в юанях.
Следующим безопасным шагом для Китая станет открытие внутренних рынков капитала для своих партнёров. В июле Венгрия выпустила так называемые «облигации панды» на сумму около 5 млрд юаней, что стало крупнейшим суверенным выпуском на сегодняшний день. 8 сентября Financial Times сообщила, что российским энергетическим компаниям было разрешено выпускать ценные бумаги, номинированные в юанях. Кения может вскоре обменять долларовые долги перед Китаем на юани. Тем временем Бразилия рассматривает возможность нового выпуска облигаций, а пакистанские чиновники находятся в Пекине, чтобы привлечь потенциальных кредиторов.
Несмотря на ажиотаж, чиновники смотрят в будущее. В своей большой речи в июне глава Центрального банка Китая Пань Гуншэн заявил, что мировая финансовая система становится «многополярной» и что в будущем доллар будет вынужден конкурировать с другими валютами, такими как юань. Такая конкуренция, как надеется Китай, означает, что стране придётся меньше усилий прилагать для снижения зависимости от доллара, и она сможет противостоять либерализации потоков капитала и валютного курса. Юань может стать мировой валютой с китайской спецификой.
По материалам The Economist
