Когда Дональд Трамп встретится с Владимиром Путиным на Аляске, это будет уже седьмая их личная встреча. Однако на этот раз всё по-другому. С момента их последней встречи Путин начал специальную военную операцию.
The Economist
Несмотря ни на что, Трамп надеется встретиться с Путиным, прощупать его и заключить сделку. Это самое серьёзное испытание для его уникального стиля дипломатии. Это также напоминание о том, насколько непредсказуемой стала американская внешняя политика. Будет ли Трамп твёрд и даст ли понять, что Америка и её союзники сделают всё возможное, чтобы гарантировать суверенитет Украины? Или он будет так торопиться возобновить сотрудничество с Россией, что вознаградит её и сделает Украину уязвимой? Все жаждут услышать мнение президента, но никто не знает, что он сделает.
В начале второго президентского срока у Трампа была своя теория о том, как он будет использовать американскую власть. Вместо того чтобы полагаться на глубокие связи и опыт, он полагался на свою интуицию. Будучи мастером переговоров и умея чувствовать, чего хотят и боятся другие, он не тратил время на пустые разговоры и безжалостно оказывал давление. Все хотят получить доступ к американским рынкам. Угрожая закрыть для них эти рынки, он заставлял несговорчивых иностранцев прекращать войны и пересматривать условия торговли в пользу Америки. Карьерных дипломатов и экспертов заменят те, кто умеет добиваться своего. Да, его прагматичный подход может привести к коррупции. Но если это поможет установить мир на Украине или секторе Газа, кого это волнует?
Увы, у такого подхода есть недостатки. Использование тарифов в качестве оружия вредит и Америке. Что ещё важнее, отказ от универсальных принципов в пользу принципа «кто сильнее, тот и прав» отталкивает друзей, но не обязательно пугает врагов. А замена последовательной теории международных отношений президентскими прихотями делает геополитику менее предсказуемой и более опасной. Очевидно, что Трамп не глобалист. Он также не изоляционист и не сторонник региональных сфер влияния. Он просто делает то, что хочет, а его желания часто меняются.
Один из способов понять суть трампизма заключается в том, что он делит свои усилия по заключению сделок на три категории: высокие, средние и низкие ставки. К первой категории относятся отношения Америки с недружественными ей великими державами, в первую очередь с Китаем и Россией. Израиль тоже входит в эту категорию из-за своей значимости для внутренней политики США. Иран тоже фигурирует в списке из-за угроз, которые он бросает своим соседям. Все эти отношения сложны и непросты, и они очень важны для Трампа. Если он добьётся успеха здесь — если он положит конец войне на Украине, заключит мир между Израилем и палестинцами или найдёт формулу сотрудничества с Китаем, не ставящую под угрозу национальную безопасность, — то выигрыш может быть ошеломляющим.
В категорию «средних ставок» Трамп относит Бразилию, Южную Африку и, как ни странно, гигантскую Индию. Это важные страны, которые и Америка, и Китай хотели бы видеть в своём лагере. В большинстве случаев их ценности гораздо ближе к американским, чем к китайским. Отношения с ними должны быть взаимовыгодными. Но они не хотят, чтобы ими командовали, и обижаются, когда Трамп оскорбляет их или пытается запугать.
Для Трампа небольшие ставки — это ставки на малые или бедные страны. Сверхдержава может оказывать большое влияние на такие страны, иногда в благих целях. Например, Трамп помог заключить мирное соглашение между Азербайджаном и Арменией и выступил посредником в заключении перемирия между Демократической Республикой Конго и Руандой. Это долгожданные достижения. Азербайджан и Армения воевали друг с другом 35 лет. Трамп выступил посредником в восстановлении торговых и транспортных связей. Результатом может стать ослабление влияния России в регионе. Соглашение между Конго и Руандой гораздо менее прочное — поддерживаемые Руандой повстанцы неоднократно нарушали его, — но это всё же что-то. И для Америки это может обернуться выгодой в виде сделок по добыче полезных ископаемых.
Когда речь идёт о ставках среднего уровня, метод Трампа работает хуже. Он начал ненужную вражду с лидерами Бразилии (потому что она преследует бывшего президента Трампа за предполагаемую попытку государственного переворота), с ЮАР (потому что он ошибочно считает, что там преследуют белых) и с Индией (раздражая её премьер-министра болезненными тарифами и недипломатичным хвастовством). Каков результат? Индия снова сблизится с Россией и будет менее склонна выступать в качестве противовеса Китаю. Бразилия и ЮАР считают Китай более надёжным партнёром, чем Америку. Трамп попал в заголовки, которые пришлись по душе его самым ярым сторонникам. Но Америка проиграла.
И когда дело доходит до самых важных ставок, президент теряется. Он пытался оказать давление на Китай с помощью тарифов, но тот дал отпор. На этой неделе Трамп пошёл на попятную и продлил ещё один срок. Он также подорвал собственную политику в области национальной безопасности, сняв запрет на экспорт чипов Nvidia в Китай, при этом настаивая на том, чтобы дядя Сэм получал 15% прибыли.
В отношении Украины он был крайне непоследователен: то обвинял её в том, что она подверглась вторжению, и угрожал прекратить военную помощь, то обвинял Путина в недобросовестности и угрожал ужесточить санкции против России. В отношении Израиля он последовательно давал Биньямину Нетаньяху всё, что тот хотел, и ничего не требовал взамен. Если бы бомбардировки Ирану ядерных объектов, проведённые Трампом, сделали Израиль безопаснее, то хорошо бы. Но он не смог использовать своё влияние, чтобы остановить бесконечную войну Израиля в секторе Газа.
Мир — это лесть
Другие страны учатся играть по правилам мистера Трампа. Сделка с криптовалютой и номинация на Нобелевскую премию мира сработали в пользу Пакистана. Самолёт помог Катару. Коррупция оказалась такой же масштабной, как и опасались многие; крупные сделки пока не состоялись. У тех, кто говорит, что мистер Трамп преследует собственные интересы, а не интересы Америки, есть много аргументов.
Всё это лишь предварительные выводы. Если на этой неделе Трамп выступит против Путина, возможно, ему удастся заключить самую выгодную сделку в своей жизни и положить конец самому страшному конфликту в Европе с 1945 года. К сожалению, шансы на это невелики.
По материалам The Economist
