На протяжении десятилетий государства Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) основывали свою экономику на добыче нефти. Но из-за нестабильных цен и глобального перехода на возобновляемые источники энергии стратегическая добыча полезных ископаемых стала следующим рубежом. Арабские государства Персидского залива высвобождают суверенный капитал и создают альянсы по принципу «юг — юг», чтобы получить контроль над самыми важными полезными ископаемыми в мире и занять доминирующее положение в отраслях после нефтяного бума.
Коллаж The Cradle
В связи с этим Саудовская Аравия и ОАЭ перехватили инициативу, используя суверенные фонды для обеспечения безопасности физических активов, приобретения долей в важнейших горнодобывающих предприятиях и запуска совместных проектов в Африке и Латинской Америке. Их подход сочетает экономические рычаги с политическим влиянием в стремлении к новому виду гегемонии.
По мере роста мирового спроса на стратегически важные полезные ископаемые, такие как литий, медь и редкоземельные элементы, эти ресурсы становятся полем битвы в разворачивающемся геоэкономическом противостоянии. Они играют ключевую роль во всех сферах — от чистой энергетики и электроники до оборонных систем — и являются основой для производства аккумуляторов и электромобилей.
В столицах стран Персидского залива литий теперь называют «белым золотом». Учитывая, что рынок электромобилей, по прогнозам, вырастет с 3,5 млрд долларов в 2023 году до 9 млрд долларов к 2028 году, а спрос на литий, как ожидается, вырастет в сорок раз к 2040 году, страны Персидского залива позиционируют добычу полезных ископаемых как рычаг промышленного и политического влияния.
Саудовская Аравия: Покупает влияние, а не только активы
Эр-Рияд рассматривает инвестиции в важнейшие полезные ископаемые как геополитический инструмент, привлекающий капитал для встраивания в глобальные цепочки поставок. Его модель мягкого, либерального экономического доминирования основана на миноритарных долях в крупных компаниях — долгосрочном влиянии без операционной нагрузки или военного присутствия.
Создание в 2008 году компании Saudi Gold Refinery Company заложило основу национальной горнодобывающей базы. Сегодня она стремится стать второй по величине горнодобывающей компанией в королевстве, управляя более чем 150 объектами и имея 25 лицензий на разведку месторождений золота и серебра.
Имея три рудника за рубежом — в Марокко, Узбекистане и «Курдистане», — компания планирует к концу 2025 года расширить своё присутствие в Египте, Судане, Эфиопии, Мавритании, Эритрее, Пакистане и Казахстане.
За рубежом суверенный фонд благосостояния страны, Государственный инвестиционный фонд (PIF) и его дочерние компании — Ma'aden и Manara Minerals — выступают в авангарде Эр-Рияда. Африка, на долю которой приходится около 30 % мировых запасов полезных ископаемых, занимает центральное место в этой стратегии.
Саудовская Аравия разрабатывает проекты по добыче лития и никеля в Нигерии и подписала соглашения с Конго о разведке месторождений кобальта, никеля и лития в Маноно. В Гане она нацелена на добычу лития, марганца, кобальта и золота, на долю которых приходится девять процентов ВВП страны, а также бокситов — основного источника алюминия.
Эр-Рияд использует дипломатические и инвестиционные саммиты для укрепления своего влияния. На Саудовско-Африканской экономической конференции в ноябре 2023 года было заключено сделок на сумму более 500 миллионов долларов в сфере горнодобывающей промышленности и возобновляемых источников энергии, что способствовало реализации планов Manara по созданию глобального торгового подразделения.
На Форуме по перспективным минералам (Future Minerals Forum, FMF) в Эр-Рияде в январе 2024 года высокопоставленные чиновники обсудили будущее горнодобывающей промышленности в Африке, Западной Азии и Центральной Азии. На выставке Mining Indaba в Южной Африке в феврале 2024 года активное присутствие стран Персидского залива продемонстрировало амбиции Саудовской Аравии на континенте.
В Пакистане стратегия Саудовской Аравии чётко прослеживается в проекте по добыче меди и золота в Реко-Дике, где Эр-Рияд инвестирует 1 миллиард долларов в миноритарную долю в масштабном проекте стоимостью 7 миллиардов долларов, производственные мощности которого рассчитаны на десятилетия. Эти инвестиции отражают повторяющуюся модель поведения Саудовской Аравии, основанную на заключении долгосрочных партнёрских соглашений, которые обеспечивают влияние без прямых операционных рисков.
В Латинской Америке саудовские инвестиции в Бразилии и Чили служат примером выхода на крупные мировые рынки. Владение 10 % акций бразильской компании Vale, одного из мировых горнодобывающих гигантов, даёт королевству возможность участвовать в добыче никеля, меди и кобальта, а проект Maricunga в Чили, направленный на стимулирование производства лития в партнёрстве с национальной корпорацией Codelco, открывает стратегический доступ ко второму по величине в мире производителю этого жизненно важного минерала.
ОАЭ: стремительные поглощения и суверенная решительность
Стремясь превзойти своего более крупного и богатого соседа, Абу-Даби придерживается более жёсткой стратегии: контроль над большинством. Обладая огромными капитальными резервами и не отличаясь терпением, ОАЭ делают ставку на полномасштабные приобретения, которые обеспечивают операционную мощь, и отказываются от медленных партнёрских отношений в пользу быстрых и решительных действий.
В отличие от Саудовской Аравии, конкурирующее государство Персидского залива, Объединённые Арабские Эмираты, использует свой огромный суверенный капитал для быстрого наращивания влияния путём приобретения контрольного пакета акций, что даёт им прямой оперативный контроль в рамках мягкой стратегии экономической гегемонии без применения военной силы или традиционного политического влияния.
На Мадагаскаре экономическое сотрудничество выходит за рамки традиционного финансового аспекта: правительство подписало соглашение с компанией Global South Utilities из ОАЭ о строительстве солнечной электростанции мощностью 50 мегаватт (МВт) и резервуара для хранения энергии мощностью 25 МВт в городе Мораманга с последующим увеличением мощности до 250 МВт.
Проект сопровождался проведением совместного бизнес-форума в Дубае в июне 2025 года, целью которого было увеличение инвестиций ОАЭ в энергетику, сельское хозяйство, горнодобывающую промышленность и туризм, а также реализация проекта по переработке и экспорту золота в соответствии с мировыми стандартами, расширение дипломатического обмена и открытие посольства Мадагаскара в Абу-Даби, а также увеличение количества рейсов Эмирейтс в столицу страны Антананариву.
В Замбии стратегия ОАЭ в горнодобывающем секторе очевидна: в декабре 2023 года International Resources Holding (IRH), инвестиционное подразделение International Holding Company (IHC), приобрело 51% акций рудника Мопани за 1,1 миллиарда долларов, несмотря на то, что ранее ожидалось, что сделка будет заключена с китайской компанией.
Всего неделю спустя IRH сделало предложение о приобретении контрольного пакета акций рудника Лубамбе. Компания IRH была основана в 2022 году, а IHC начинала как компания по разведению рыбы в 2008 году, а затем стала одной из крупнейших публичных компаний в Западной Азии, что свидетельствует о способности ОАЭ использовать суверенный капитал для быстрого усиления влияния в стратегических секторах без необходимости в долгосрочном операционном опыте.
В Конго IRH работает над расширением своего присутствия в оловянном секторе, ведя переговоры с компанией Dinam Capital, которой принадлежит 57 % акций Alphamin Resources, оператора комплекса Биси, одного из крупнейших и наиболее качественных оловянных рудников в мире. Олово — стратегический металл для современных технологических отраслей.
Инвестиции Абу-Даби распространяются и на Латинскую Америку, где в феврале 2025 года был подписан меморандум о взаимопонимании (MoU) с Аргентиной для разработки совместных проектов в горнодобывающем секторе с целью создания более разнообразной и гибкой глобальной цепочки поставок.
Эр-Рияд против Абу-Даби: набирает обороты соперничество за ресурсы
Геополитическое соперничество между Саудовской Аравией и ОАЭ уже давно влияет на расстановку сил в регионе. Теперь это соперничество распространилось на мировой горнодобывающий сектор, где конкуренция за стратегические полезные ископаемые стала не скрытой, а явной и набирает обороты.
В центре внимания находится компания Alphamin в Конго. ОАЭ через IRH и под руководством Тахнуна бен Заида Аль Нахайяна — брата президента ОАЭ Мухаммеда бен Заида (MbZ) — стремятся получить контроль. Саудовская Аравия противостоит этому через Manara Minerals — совместное предприятие Ma'aden и PIF под руководством наследного принца Мухаммеда бен Салмана (MbS).
Их стратегии различаются: Саудовская Аравия занимает миноритарные позиции, например, владеет 9,9 % акций американской геологоразведочной компании и 10 % акций Vale, чтобы обеспечить долгосрочные поставки без риска для операционной деятельности. Эр-Рияд намерен инвестировать 15 миллиардов долларов по всему миру в добычу важнейших полезных ископаемых, чтобы реализовать свои амбициозные планы «Видение 2030».
ОАЭ предпочитают поглощать компании с контрольным пакетом акций. Символичным событием стало приобретение компанией IRH медных рудников Мопани в Замбии. Среди других шагов — сделка с Конго на сумму 1,9 миллиарда долларов по разработке четырёх рудников и строительство завода по переработке лития в Абу-Даби стоимостью 1,4 миллиарда долларов — первого в своём роде в Западной Азии.
Соперничество разворачивается на Африканском Роге. Богатые месторождения Эритреи — меди, золота, железной руды, никеля, кремнезема, мрамора, гранита — делают ее стратегически важным объектом. Эр-Рияд присматривается к порту Ассаб, чтобы обеспечить себе доступ к жизненно важным ресурсам и судоходным путям. Абу-Даби поддерживает стремление Эфиопии получить доступ к порту. На фоне дерзкой напористости правительства, возглавляемого «Ансарой», в военно-морских операциях в Йемене Красное море стало ареной борьбы за ресурсы.
Редкоземельные металлы теперь находятся в центре глобальной борьбы за власть. Контроль Персидского залива над этими активами уже не является просто экономическим вопросом, поскольку он определяет промышленные приоритеты и влияет на внешнюю политику.
По мере того как Эр-Рияд и Абу-Даби борются за влияние в различных сферах, а Пекин и Вашингтон занимают позиции вокруг этого соперничества, формируется новый этап ресурсного конфликта. Полезные ископаемые — это передний край постнефтяного порядка.
По материалам The Cradle
