В Сирии после ухода Башара Асада, Сувейда, где большинство населения составляют друзы, становится эпицентром региональной войны за доминирование на сухопутных маршрутах, соединяющих Персидский залив со Средиземным морем.
Коллаж The Cradle
После свержения бывшего президента Сирии Башара Асада и прихода к власти в Дамаске Ахмада аль-Шараа (Абу Мухаммада аль-Джулани) при поддержке Турции Сирия превратилась из неотъемлемой части «Оси сопротивления» в спорную территорию между конкурирующими региональными проектами.
Появились два конкурирующих проекта: «Дорога развития» Турции — предполагаемый транспортный коридор, соединяющий Басру с Турцией и далее с Европой; и «Линия мира» Израиля, которая призвана соединить Персидский залив со Средиземным морем через Иорданию и оккупированный порт Хайфа.
Карта экономического коридора Индия — Ближний Восток — Европа (IMEC) — планируемого проекта, направленного на установление связи между Индией, Западной Азией и Европой.
Региональная битва за южные ворота Сирии
Эти инфраструктурные коридоры — не просто экономические инициативы, это поле битвы за новый региональный порядок. Сувейда, которую долгое время считали периферийной территорией, стала стратегическим плацдармом в этой войне за логистику. Эта провинция, где большинство населения составляют друзы, стала потенциальными воротами в региональную войну за торговые и транспортные коридоры. Эти планы распространяются и на соседний Ливан.
Стратегическое значение Эль-Сувейды обусловлено её расположением на пересечении этих конкурирующих проектов. Провинция может стать жизненно важной артерией для сухопутных амбиций Анкары или узким местом, угрожающим попыткам Тель-Авива обойти турецкие и иранские территории.
Таким образом, жизненно важная южная сирийская провинция Эль-Сувейда внезапно оказывается на передовой — не из-за локального конфликта, а потому что она является стратегическим ключом в железнодорожной битве, где дороги становятся границами, а трубопроводы — фронтами.
Тем временем религиозное руководство друзов в Сувейде выступило с резким заявлением, в котором отвергло идею использования их региона в качестве моста для иностранных проектов, игнорирующих их суверенитет и само существование. В заявлении говорится: «Те, кто делает ставку на нарушение суверенитета Сувейды, проиграют. Судьба горы будет решаться на самой горе».
Старейшины подчеркнули, что Сувейда находится на пересечении дорог, и потребовали открыть сухопутные коридоры с Иорданией и территориями, контролируемыми Сирийскими демократическими силами (СДС) на севере.
Геоэкономика как политическая война
Наряду с соперничеством Турции и Израиля за железнодорожные коридоры через южную Сирию, амбициозный проект Саудовской Аравии NEOM — наряду с инфраструктурной системой, связанной с проектом «Аль-Айн 2030» в ОАЭ, — становится третьим игроком, меняющим геополитическую расстановку сил.
Проект направлен на превращение северо-западной части Саудовской Аравии в глобальный экономический и логистический центр, включающий в себя железнодорожные линии и транспортные сети, простирающиеся от центра Аравийского полуострова до Красного моря, что неизбежно приведёт к изменению региональных торговых путей.
Этот сдвиг напрямую связан с планами Тель-Авива по строительству железнодорожной линии, которая протянется от Эйлата (рядом с новым округом Неом) до Акабы, затем до юга Сирии и далее до Бейрута или Триполи.
В такой конфигурации израильский коридор функционирует как наземное продолжение портов Красного моря, принадлежащих NEOM, и является стратегическим дополнением к стремлению Эр-Рияда обойти такие узкие места, как Ормузский пролив, и соединить Персидский залив со Средиземным морем.
Таким образом, Эль-Сувайда становится незаменимым стратегическим узлом, служащим воротами из Красного моря в Ливан или наоборот, через Иорданию и Сирию.
Израильские СМИ и официальные лица иногда называют этот маршрут «коридором Давида» — коридором, который переосмысливает роль Израиля в регионе через призму инфраструктурного доминирования, объединяя поселенческий колониализм с логистикой.
Карта «Коридора Давида» — планируемого проекта по соединению Израиля с территориями, контролируемыми курдами в Сирии и Ираке.
Другими словами, превращение НЕОМа в сухопутно-морскую ось повышает геополитическую ценность линии Акаба — Эль-Сувейда, вынуждая оккупационное государство действовать более жёстко. Для Тель-Авива любая турецкая экспансия на юг представляет собой экзистенциальную угрозу этим планам. Для Анкары обеспечение безопасности Эль-Сувейды необходимо для утверждения влияния на южном фланге Леванта.
Проект «Старый-Новый Кац»
В ноябре 2018 года тогдашний министр транспорта, а ныне министр обороны Израиля Исраэль Кац представил на международной транспортной конференции в Омане проект «Железная дорога мира», целью которого является соединение стран Персидского залива с Израилем через Иорданию в рамках стратегического плана по усилению экономической интеграции и налаживанию связей между рынками Западной Азии и израильскими портами на Средиземном море.
Кац, прибывший в Маскат менее чем через две недели после неожиданной встречи премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху с покойным султаном Кабусом, представил проект как масштабное инфраструктурное начинание, включающее в себя строительство железнодорожных путей, которые свяжут порт Хайфа на севере Израиля с городами Персидского залива через столицу Иордании Амман, а также обеспечат возможность сообщения палестинцев с портом Хайфа для облегчения торгового обмена.
Кац заявил на конференции:
«Этот проект — не просто транспортный мост, это мост мира и экономики между народами региона. Мы стремимся сделать перевозки более быстрыми, дешёвыми и безопасными, открывая новые горизонты для экономического и политического сотрудничества».
Он добавил: «Железная дорога мира позволит избежать рисков для безопасности в Ормузском проливе и Баб-эль-Мандебском проливе и откроет жизненно важные альтернативы для доставки товаров между странами Персидского залива и Европой».
Проект выделяется как важная альтернатива, позволяющая государствам Персидского залива обойти угрозы безопасности в Ормузском проливе и Баб-эль-Мандебе, обеспечивая более безопасный и дешевый наземный маршрут для транспортировки грузов, со значительными экономическими выгодами для всех стран-участниц, включая Иорданию, Саудовскую Аравию, ОАЭ и другие государства Персидского залива, и ,возможно, Ирак и Сирия.
В рамках проекта также планируется создание современных логистических центров, таких как грузовая зона в Ирбиде, Иордания, для стимулирования местной экономики.
Кац подчеркнул важность проекта для палестинцев, сказав: «Обеспечив палестинцам доступ к порту Хайфы, мы даём им возможность участвовать в мировой торговле, что принесёт им экономическую и социальную выгоду».
Включение Иордании и оккупированной Палестины рассматривалось как экономическая приманка. Но истинной целью была региональная гегемония за счёт инфраструктуры.
Хотя заявления Каца были полны эвфемизмов о мире и развитии, основная логика была ясна: использовать транспортную инфраструктуру для нормализации роли Израиля в регионе и вытеснения иранских и турецких конкурентов.
Несмотря на то, что у большинства вовлечённых арабских государств не было официальных дипломатических отношений с Израилем, проект получил явную поддержку США, а тогдашний посланник США Джейсон Гринблатт считал его частью усилий Вашингтона по продвижению «Сделки века» ради мира в регионе.
Эль-Сувейда становится полем битвы
Прежде чем нацелиться на Сувейду, Шараа провёл ряд жестоких кампаний в прибрежном регионе, в том числе массовые убийства представителей алавитских общин, которые расчистили пространство для поддерживаемого Турцией господства. После завершения этих операций внимание переключилось на юг, в сторону оплота друзов.
В вакууме, образовавшемся после ухода Асада, Шараа выбрал Сувейду в качестве базы для консолидации власти и продвижения турецкого проекта с целью обеспечить безопасность южных границ Сирии, создать стратегическую глубину и распространить влияние на Ливан и Иорданию.
Турция поддерживала этот курс посредством прямых и косвенных соглашений с сирийскими группировками, находящимися в союзе с ней, в частности с «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ, признана террористической и запрещена в России), которая теперь играет центральную роль в управлении территориями от Идлиба до восточной части Хамы, где пустыня встречается с дорогами, ведущими на юг в сторону Эс-Сувейды.
Амбиции Анкары распространяются и на Ливан — особенно на северный город Триполи и его окрестности, — где она создала социальное, политическое и экономическое влияние с помощью сетей учреждений, ассоциаций и недавно натурализованных граждан.
Порт Триполи, который Турция надеется превратить в альтернативу порту Бейрута, рассматривается как ключевая станция на региональном транзитном маршруте.
Шараа отчасти основывался в своих убеждениях на секретных договорённостях, достигнутых в столице Азербайджана Баку с участием сирийских и израильских деятелей под неофициальным покровительством Турции. Эти договорённости были истолкованы как молчаливое одобрение его экспансии на юг в обмен на гарантии против возвращения иранского влияния и обязательства Турции не угрожать безопасности Израиля.
Но эти амбиции пересекли «красную черту» Израиля. Нетаньяху предупредил о появлении «нового южного Ливана» в Сирии. Кац заявил: «Друзы — наши братья, и мы не оставим их одних перед лицом этого расширения», — тем самым продемонстрировав готовность вмешаться. Вскоре после этого израильские военные самолёты нанесли удары по Дамаску и подразделениям, связанным с «Шараа», которые продвигались на юг.
Тем временем Анкара публично обозначила свои «красные линии». Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил после заседания кабинета министров 17 июля:
«Мы не соглашались на раздел Сирии ни вчера, ни сегодня, и завтра мы категорически не согласимся. Те, кто спускается в колодец, держась за верёвку Израиля, рано или поздно поймут, какую серьёзную ошибку они совершили».
На самом деле между Турцией и Израилем нет открытой конфронтации, но есть негласное разделение сфер влияния, при котором каждая из сторон преследует свои амбиции в отношении коридора, управляя конфликтом через посредников и закулисные каналы.
Инцидент с грузовиком, перевозившим овощи
Взрыв в Сувейде произошёл не из-за какого-то конкретного политического решения, а из-за, казалось бы, незначительного инцидента: спора из-за груза грузовика, перевозившего овощи, на контрольно-пропускном пункте. Позже разведывательная информация показала, что этот инцидент стал искрой, из-за которой вспыхнуло крупномасштабное столкновение с участием местных групп друзов, группировок, возглавляемых ХТШ (признана террористической и запрещена в России) в Шараа, и остатков вооруженных групп, неофициально реинтегрированных на местах при косвенной поддержке Турции.
Инцидент быстоо перерос в открытое сражение с участием израильских разведывательных беспилотников, местных бронетанковых подразделений и вооруженных группировок под флагами разных стран – некоторые из них близки к Анкаре, другие связаны с недавно активизировавшимися экстремистскими организациями. За неделю погибло более 700 человек.
Вашингтон наблюдает, регулирует, но не принимает решений
США не остались в стороне. Вашингтон неоднократно выражал удовлетворение тем, что Шараа пришёл к власти, считая его более приемлемой для международного сообщества фигурой по сравнению с предыдущим правительством. Однако он не предоставил ему карт-бланш на продвижение на юг.
Посол США в Сирии Том Барретт чётко заявил, что Вашингтон поддерживает территориальную целостность Сирии, но в то же время предостерег от односторонних действий, которые могут угрожать региональной стабильности.
По правде говоря, роль Вашингтона возросла, но скорее как наблюдателя, чем активного игрока. Эта пассивность открыла региональным державам, таким как Турция и Израиль, простор для составления новых карт влияния на опустошенной сирийской территории.
Вашингтон, похоже, стремился регулировать темпы, но не желал принимать окончательного решения. Он стремится избежать прямой конфронтации с Турцией или Израилем, но также не готов допустить бесконтрольную турецкую экспансию.
Война проектов
Битва за Сувейду на самом деле не связана с межконфессиональными противоречиями или управлением. Это война между двумя инфраструктурными концепциями: турецкой и израильской. Каждый проект направлен на то, чтобы диктовать маршруты торговли, энергоснабжения и влияния в Сирии после ухода Асада.
Шараа, несмотря на свои связи с «Аль-Каидой» (признана террористической и запрещена в России) и ИГИЛ (признана террористической и запрещена в России), стал проводником турецких интересов. Но без настоящих союзников и внутренней легитимности он сталкивается со всей полнотой враждебности со стороны Израиля.
Битва за Сувейду — первое настоящее испытание для эпохи после Асада. Её исход определит не только будущие границы Сирии, но и всю транспортную и энергетическую карту региона. Она также определит, пойдёт ли новая Сирия по «Дороге развития» Турции или по так называемой «линии мира» Израиля.
По материалам The Cradle
