Как отличить настоящего протестующего от наёмного головореза? Ответ на этот вопрос важен для Найроби, столицы Кении. 25 июня молодые кенийцы вышли на улицы, чтобы отметить первую годовщину так называемых «протестов поколения Z». Сначала они мирно выражали свой гнев по отношению к президенту страны Уильяму Руто. Но к концу дня большая часть центра Найроби была охвачена огнём. Витрины магазинов были разбиты, а окна выбиты. Было подожжено, по меньшей мере, десять зданий.
AFP/The Economist
Питер Нденгва Мутула, местный торговец шинами, говорит, что его имущество было повреждено на сумму 200 000 шиллингов (1546 долларов США). Хотя он не может с уверенностью сказать, кто несёт за это ответственность, он считает, что правительство намеренно «вмешивалось в протесты», чтобы спровоцировать насилие. По его словам, возникший хаос был «пророческим знаком конца времён».
Не все кенийцы согласятся с мистическим пессимизмом Мутулы. Но большинство разделяет его глубокое недоверие к правительству Руто. Согласно недавнему опросу, проведённому компанией TIFA Research, занимающейся социологическими исследованиями, только 14% кенийцев считают, что страна движется в правильном направлении, по сравнению с 37% в начале 2023 года. Половина опрошенных заявили, что совершенно не верят в честность выборов, запланированных на 2027 год. Молодые кенийцы, многие из которых голосовали за Руто в 2022 году, особенно разочарованы. Как и их сверстники в других странах Африки, они сыты по горло снижением уровня жизни, за которым стоят корыстные правители. На прошлой неделе десятки тысяч людей вышли на протесты по меньшей мере в 27 из 47 округов Кении. Это были одни из крупнейших антиправительственных демонстраций с момента восстановления многопартийной демократии в 1990-х годах. 
Президент Кении Уильям Руто в интервью The New York. Брайан Отиено/The New York Times
Три года назад Руто был избран с небольшим перевесом, пообещав защищать интересы бедных слоёв населения Кении и бороться с традиционной элитой. Вместо этого, столкнувшись с растущим государственным долгом, богатый бизнесмен, который предыдущие девять лет был вице-президентом, решил повысить налоги. Возвращение к разумному подходу в финансовой сфере, вероятно, было неизбежным после расточительности Ухуру Кениаты, предшественника Руто и его бывшего босса. Но на фоне высоких цен, ухудшения качества государственных услуг и зачастую вопиющей коррупции в администрации избиратели взбунтовались.
«Мы хотим знать, как могло исчезнуть столько денег, — говорит местный бизнесмен. — Если правительство заявляет, что тратит миллиард шиллингов, я считаю, что миллиард шиллингов был потрачен впустую или украден».
Жестокая реакция государства на беспорядки усугубила ситуацию. Когда 25 июня протестующие подошли к резиденции президента, правительство приказало всем телеканалам и радиостанциям прекратить прямые трансляции, в результате чего как минимум две станции прекратили вещание. После этого в дело вступили головорезы, местные бандиты, которым платили за то, чтобы они разгоняли демонстрации, — рассказывает Гачеке Гачихи из общественной организации Mathare Social Justice Centre. По всей стране были убиты по меньшей мере 19 человек. Сотни получили ранения.
Эти репрессии являются частью тревожной тенденции. В мае неизвестные напали на оппозиционного депутата и похитили его. В начале июня блогер умер в полицейском участке после того, как заместитель начальника полиции Кении обвинил его в клевете в социальных сетях. Вскрытие показало, что он был забит до смерти. Пожилые кенийцы всё чаще вспоминают мрачные времена Даниэля арапа Мои, который был у власти в Кении с 1978 по 2002 год и был наставником Руто.
Мои вспоминают не только из-за жестоких репрессий. В 2022 году Руто успешно провёл предвыборную кампанию, основанную на классовом подходе. Но с тех пор он возродил практику Мои по использованию этнических разногласий для удержания власти, говорит Джон Гитонго, опытный аналитик. Союзники президента начали вводить в заблуждение общественность, представляя антиправительственную деятельность как дело рук в основном кикуйю, тем самым настраивая крупнейшую этническую группу Кении, которая дала стране трёх из пяти её президентов, против остальной части страны.
Руто также ослабил демократические институты Кении. Судебная система оказалась под угрозой из-за того, что правительство часто игнорирует постановления суда, отмечает Нора Мбагати из Института Катиба, правозащитной организации. Региональный авторитет Кении пострадал из-за того, что Руто поддержал Силы быстрого реагирования — суданскую военизированную группировку, которую обвиняют в геноциде. Предполагаемое вмешательство правительства в процесс назначения членов избирательной комиссии Кении ещё больше подорвало доверие к Руто как к демократическому лидеру.
Бизнес напуган. В течение многих лет Кения считалась одним из самых привлекательных для иностранных инвестиций мест в Восточной Африке. Но с 2022 года несколько транснациональных компаний, в том числе GlaxoSmithKline и Procter & Gamble, ушли из страны. Некоторые из их претензий, такие как высокая стоимость электроэнергии и нестабильное регулирование, вряд ли можно назвать новыми. Тем не менее бизнес-среда стала ещё менее благоприятной.
Местные руководители жалуются на давление и запугивание со стороны государственных чиновников, например, с требованием передать им доли в своих компаниях.
«У вас такая нормативно-правовая среда, которая основана на вымогательстве», — говорит Али-Хан Сатчу, инвестор.
Сообщается, что некоторые фирмы создали холдинговые компании на Маврикии или в Дубае, чтобы защитить себя.
Руто ещё не поздно всё изменить. В 2024 году экономика выросла на 4,8%. Шиллинг укрепился, в том числе благодаря продаже облигаций на сумму 1,5 млрд долларов в феврале 2024 года. Инфляция замедлилась. Смягчив репрессии и сделав акцент на реформах, Руто мог бы вернуть часть утраченного доверия.
Однако мало похоже на то, что он в этом заинтересован. Продолжающиеся репрессии в сочетании с отсутствием достойной оппозиции могут помочь Руто остаться у власти ещё на один срок, несмотря на повсеместное недовольство. Репутация Кении как образца африканской демократии, похоже, пострадает ещё больше.
По материалам The Economist
