В отличие от мужчин, многие из которых служат по принуждению, все украинские женщины, взявшие в руки оружие — добровольцы. Их около 100 000 из 1 млн военнослужащих страны. Около 5500 из них находятся на передовой. Не все согласны с этим. В командном центре под Камышевахой восемь мужчин в футболках и тапочках потеют, глядя на прямую трансляцию с беспилотников. На стене висит плакат с изображением обнажённой девушки с мечом. На вопрос, почему у него нет солдат-женщин, командир отвечает ругательством: он считает, что на фронте не место женщинам.
Украинские курсантки-женщины принимают участие в тренировке. The Economist\AFP
Командир Твиг и её девушки заезжают в кафе недалеко от Запорожского фронта и заказывают безалкогольные мохито. Вдалеке раздаются редкие выстрелы артиллерии. Слово «убийство» подразумевает лишение жизни, а это неправильно, говорит товарищ Твиг, Титан; она предпочитает называть свою работу «ликвидацией русских». Отряд из пяти человек — один из немногих, но растущих в числе женских экипажей дронов. Гениталии не имеют отношения к управлению беспилотниками, отмечает Мария Берлинская, активистка, выступающая за права женщин-военнослужащих.
В отличие от мужчин, многие из которых служат по принуждению, все украинские женщины, взявшие в руки оружие — добровольцы. Их около 100 000 из 1 млн военнослужащих страны. Около 5500 из них находятся на передовой, говорит Оксана Григорьева, гендерный советник вооруженных сил. Среди них медики, водители, операторы беспилотников и другие. До полномасштабного конфликта в 2022 году женщины составляли около 15 % личного состава вооружённых сил. Огромный рост численности армии означает, что, хотя доля женщин и уменьшилась, их количество увеличилось более чем в два раза.
По словам Григорьевой, женщины составляют около 20% учащихся военных училищ и университетов, и это огромный сдвиг. Только в 2018 году украинские законодатели открыли такие учебные заведения для женщин и сняли другие ограничения на должности, которые они могут занимать. Сейчас ужесточаются законы, запрещающие сексуальные домогательства в вооруженных силах. По словам Григорьевой, борьба ведется за то, чтобы с женщинами «не обращались как с солдатами второго сорта». Формальные барьеры, возможно, исчезли, но неформальные остались, говорит Катерина Примак, глава организации «Ветеранка», которая борется за права женщин-военнослужащих.
Алина Шух сначала пыталась записаться в престижную бригаду «Азов», но ей сказали, что у них «нет мест для женщин». Вместо этого она вступила в более эгалитарную бригаду «Хартiя». Сержант Шух, бывшая профессиональная семиборка, отмечает, что она сильнее большинства солдат-мужчин. В любом случае, говорит Ольга Бихар, которая командует артиллерийским подразделением, технологии меняют ход боевых действий: лучшим убийцей теперь может стать крошечный пилот дрона с ловкими пальцами. «Все наши стереотипы меняются», — говорит она. Она надеется, что когда-нибудь станет министром обороны.
Берлинска настаивает на том, чтобы больше должностей было доступно женщинам, с 2014 года. Исследовательский проект Invisible Battalion, в создании которого она принимала участие, показал, что многие женщины воевали, несмотря на законы, запрещающие им участвовать в боевых действиях. Вместо этого они регистрировались в качестве поваров и уборщиц.
«Каждая война способствовала технологическому прогрессу и эмансипации женщин», — говорит она, и эта война не стала исключением. Вопрос о призыве женщин на военную службу не обсуждался. Это может быть рискованно, считает Евгений Глибовицкий из аналитического центра «Институт будущего». Украинские лидеры могут «опасаться, что русские учуют стратегическую слабость», если эта тема будет поднята. Но из-за огромных пробелов в наборе персонала эту идею нельзя игнорировать вечно.
Не все согласны с этим. В командном центре под Камышевахой восемь мужчин в футболках и тапочках потеют, глядя на прямую трансляцию с беспилотников. На стене висит плакат с изображением обнажённой девушки с мечом. На вопрос, почему у него нет солдат-женщин, командир отвечает ругательством: он считает, что на фронте не место женщинам.
По материалам The Economist
