Поп-культура не создавала реальные мифы, которые влияют на нашу политику, но она помогла написать сценарии. У «Секретных материалов», триллера о вторжении инопланетян, был один из самых запоминающихся слоганов на телевидении: «Истина где-то там». Это было одновременно и обещанием, и поддразниванием.
Дэвид Духовны, в сцене из “Секретных материалов”, сериала, в основе которого лежит мрачный, заговорщический взгляд на власть и правительство. Даг Хен/Фокс
С одной стороны, это лозунг надежды: правда была скрыта от вас, но вы её найдёте. С другой стороны, это насмешка: правда всегда где-то там, она как мираж, дразняще близко, но ускользающая из ваших рук, побуждающая вас идти дальше.
Такая динамика, конечно, была на руку сериалу, который растянулся на сотни эпизодов, фильмов и продолжений. Это также часть привлекательности конспирологического мышления в целом.
Обещание неуловимых ответов заставляет вас погружаться всё глубже и глубже в собственный триллер, который вы одновременно и потребляете, и создаёте. Это говорит о том, что отсутствие ответов само по себе является своего рода доказательством. Доказательство есть доказательство, как и отсутствие доказательств. Всё, что вам нужно сделать, — это пойти по ещё одному следу, перейти по ещё одной ссылке, стремясь к своей цели, как экзотическая птица, следуя за зовом истины, истины, истины.
Телешоу о заговорах не придумали идею о заговорах и тайных обществах. Как писал Ричард Хофштадтер в эссе 1964 года «Параноидальный стиль в американской политике», паника по поводу масонов, иллюминатов и других организаций отравляла общественную жизнь задолго до появления телевидения. Телевидение также не создавало мифологию QAnon или подозрения в отношении файлов Джеффри Эпштейна, которые сейчас будоражат само движение MAGA, сформировавшееся вокруг этих и других навязчивых идей. 
Телесериал 1960-х годов «Заключённый» с Патриком Макгуэном в главной роли был снят в то время, когда культурная власть укреплялась, а вместе с ней росла и контркультурная подозрительность. Daily Mirror/Mirrorpix, Getty Images
Но, как это часто бывает, телесериалы, покорившие миллионы зрителей, приучили нас мыслить определённым образом. Они научили зрителей годами разгадывать запутанные тайны. Они доказали, что сложные, всеобъемлющие, так и не решённые до конца головоломки привлекательнее банальных ответов. Они внушили нам, что подозревать — это умно, а официальная версия — для лохов. Они не разрушили общественное доверие, но разыграли эту сцену на телевидении.
«Секретные материалы», как и культовый фильм 1960-х «Заключённый» и параноидальные триллеры 1970-х, были продуктом XX века. Это был период централизации — большого правительства, институтов, СМИ, — который укрепил культурную власть, но породил контркультурную подозрительность.
Патрик Макгуэн, звезда и создатель сериала «Заключённый», сказал, что его кафкианская сага о заключении под стражу правительственного агента, известного только как «№ 6», отчасти является ответом на подавление индивидуальности крупными системами. Крис Картер, создатель сериала «Секретные материалы», в качестве источника вдохновения назвал Уотергейтский скандал, который, в конце концов, был связан с реальным заговором, а также потерю веры в власть.
«Секретные материалы» рассказывали о многом: об инопланетянах и монстрах, о борьбе между верой и сомнением, олицетворёнными в специальных агентах Малдере и Скалли. Но они также рассказывали о стойкой скептической теории власти, согласно которой законы существуют для того, чтобы защищать власть имущих, а не ограничивать их. Как говорит один из персонажей: «Законы этой страны защищают их во имя национальной безопасности. Они не знают законов».
Идея мистера Картера уходит корнями в антиправительственные настроения 1970-х годов (когда также было повальное увлечение уфологией). Но всё началось в 1993 году, когда распространялись теории заговора о «чёрных вертолётах» и «Новом мировом порядке», часто пересекавшиеся с идеологическими линиями. (Также в 1990-х годах в ситкоме «Царь горы», который в следующем месяце выйдет на Hulu, высмеивалась эта мания с помощью параноидального персонажа Дейла Гриббла.) 
Специальные агенты Малдер и Скалли (Духовны и Джиллиан Андерсон) из «Секретных материалов», чей слоган был двусмысленным и неотразимым: «Истина где-то там». Никола Гуд/Fox
Теракты 11 сентября 2001 года и последовавшие за ними опасения по поводу терроризма придали жанру конспирологического триллера новое звучание. В таких сериалах, как «24 часа», «Спящая ячейка», «Рубикон» и «Родина», угроза могла исходить от «кротов»-террористов, зловещих сил в правительстве или от того и другого сразу. Такой подход позволял создавать истории, которые могли быть как ура-патриотическими, так и подозрительными, и был бесконечным источником безумных сюжетных поворотов.
Не только геополитические и социальные тенденции, но и тенденция к разделению телесериалов на сезоны сделали жанр конспирологического триллера более популярным и жизнеспособным. В период расцвета эфирного телевидения такие запутанные и мрачные детективы, как «Твин Пикс», были редкостью. Но благодаря кабельному телевидению, а затем и стриминговым сервисам стало популярно растягивать истории от эпизода к эпизоду, сплетая всё более сложные сети.
Теперь, если вы можете что-то придумать, для этого найдётся конспирологический сериал. Злодеями могут быть политики («Нулевой день»), секты («Остаться в живых»), учёные («Чёрный список»), миллиардеры («Игра в кальмара»), крупные фармацевтические компании («Побочный эффект»), демоны («Зло»), корпорации («Мистер Робот») — или, как в первом сезоне «Настоящего детектива», педофилы, которые могут стать политически влиятельными.
Истории о заговорах делают мир более зловещим и непрозрачным, но в то же время более понятным. Как и религиозные мифы, они объясняют, почему происходят плохие вещи. Они предполагают существование грандиозного плана, пусть даже и злого. Они превращают вас из жертвы случайных сил в бунтаря, восстающего против развращённой элиты. Они предполагают, что мировые проблемы можно разоблачить, превратить в игру и — при наличии достаточного количества верёвок и досок объявлений — решить.
Это также делает их политически влиятельными и всё чаще служит основой для политических комментариев. Из разговорного радио и интернета эта ужасная лексика перекочевала в кабельные новости вместе с такими явлениями эпохи Обамы, как популярность Гленна Бека, который на переполненной доске мелом писал о заговорах и тайных планах. 
Заговорщические интриги сейчас в моде на телевидении, в том числе в политическом триллере Netflix «Нулевой день» с Робертом Де Ниро в главной роли. Netflix
Примерно в то же время Дональд Трамп, который всегда умел применять образы поп-культуры в политике, превратился из ведущего «Ученика» в любимца Fox News, подхватив ложную теорию заговора о том, что Барак Обама родился не в США. Став президентом, он использовал язык заговора не просто как оправдание — украденные выборы, махинации «глубинного государства», — но и как историю, которая объединяла аудиторию.
Для лидера теории заговора позволяют удерживать власть и при этом позиционировать себя как соперника более могущественных сил. Для последователей они превращают простую политическую лояльность в участие в грандиозной истории. Грандиозная мифология QAnon, в которой президент Трамп предстаёт воином, сражающимся с элитной кликой педофилов, и которую он распространял, напоминала мультимедийное повествование, лабиринт текстовых вставок, видеоанализа, разбора и внимательного чтения.
Теперь одна из конспирологических теорий, которую поощрял президент, обернулась против его собственной администрации. Сторонники его собственного движения MAGA протестуют против решения не публиковать дополнительные материалы, связанные с финансистом и сексуальным преступником Джеффри Эпштейном.
Судя по нарративу, которого придерживалась большая часть его сторонников на протяжении многих лет, можно было подумать, что герой сериала внезапно стал злодеем. Как известно любому, кто годами следил за телевизионными драмами, лучший способ оттолкнуть фанатов — отказать им в окончательных ответах.
Президент резко отреагировал на это. Он назвал своих недовольных подписчиков «слабаками» и представил расследование как новый контрзаговор, жертвой которого стал он сам. По его словам, документы были «написаны» консорциумом врагов, в который входили бывший президент Барак Обама и Хиллари Клинтон. Казалось, что в своём аккаунте Truth Social он пытается на ходу переписать мифологию Эпштейна, придумав новую историю его происхождения.
Но особенность теорий заговора в том, что они поглощают собственное опровержение. Если сказать зрителям: «Здесь не на что смотреть», это только подтолкнёт их к тому, чтобы достать увеличительное стекло. Мистер Трамп обнаруживает то, что ему, как бывшему тележурналисту, следовало бы знать: если вы подсели на такой триллер, вам не так-то просто от него оторваться.
По материалам The New York Time
